«Обе мне, пожалуйста, обо мне»

Вернисаж выставки состоится 14 июня в 19:00

25KADR GALLERY

Выставка продлится:15 июня-7 июля

Галерея открыта: пн-сб 13:00-20:00

Ул. Новокузнецкая 29 стр.1

Почему искусство молодых художников авторефлексивно? Студенческие работы зачастую оказываются ограничены собственными портретами авторов. Является ли этот жест реакцией на внешние условия, когда попытка разобраться в происходящем обречена на провал? Или ответом на необходимость встраиваться в систему искусства? Симптомом взросления?

Обо мне, пожалуйста, обо мне объединяет работы молодых авторов, где нарциссизм художников просвечивается через две противоположные оптики — эстетическую и антиэстетичскую. Подлинный образ может быть найден в зазоре между воображением художников и их стремлением к отражению действительности. Эту ситуацию схватывает камера, которая фиксирует «блиц-снимок» с реальности, т.е двойную оптику. Первая указывает на идеальное— на то, что красиво, изящно и гармонично, вторая стремится к изнанке действительности — к тому, что неприглядно, неудобно и даже комично. Бинарный фокус регистрирует эту раздвоенную перспективу и приводит к полифонии образа в целом, одновременно прекрасно-безобразному, трагико-комическому, поэтико-прозаическому и глубоко-поверхностному, но всегда автореферентному. Конфликт раскрывается через оптику всматривающегося взгляда – в себя, в других и по сторонам. И значит, что чужой взгляд точно также как собственный формирует текучесть образа. Под камеру попадает тело — боязливо-мечтательное, привлекательное или нескладное, но всегда нарциссическое, требующее взгляда другого, для которого позирует. У художников в руках оказывается по зеркалу, и в нем отражаются: глаза, губы, волосы, руки – так они смотрят в собственное отражение.

На оси оптики эстетического взгляда располагается фигура ‘романтика’, которая преображает действительное. Так действует Анна Приходько, Полина Рукавичкина, Ольга Воробьева, Катя Дикова, Янина Черных и Наташа Тимофеева, у которых эстетическое не реакционно, а романтично. Полина Рукавичкина схватывает акт чистого смотрения, когда детское лицо становится поверхностью для отражения внутреннего. Анна Приходько в «Авторском высказывании» встречается с собственным взглядом, отражаясь одновременно через стекло-зеркало в себя и в зрителя. Наташа Тимофеева в «Эдикуле» стучится в свое прошлое, но только из настоящего. «Эдикула» – это радостный гимн молодости и красоте, в котором стройное тело упивается своей безупречностью и позволяет зрителю наслаждаться своим присутствием. История Ольги Воробьевой — это личные грезы художницы по собственному утраченному образу, возвращающемуся в «Девушке, которая когда-либо была». Она пребывает в зазоре между реальным и фантазией, как камера Екатерины Диковой гуляет по тропам отрывочного детского сознания, оказываясь внутри и снаружи художницы. Та же размытость между сном и действительностью присутствует в работе Янины Черных, «когда никто не слышит» художница погружается в собственное сновидение.

По другую сторону — антиэстетическая оптика ‘реалиста’, которая не преображает действительное, а фиксирует то, что видит: рубенсовское тело в золотых драпировках, альтер эго художника, модные луки в пост-советской эстетике или молодых полуночников на улицах города. Обнажаясь, Полина Музыка в «Автопортрете» стремится схватить реальное, но оно не проявляется в постановочных интерьерах с виноградной лозой. Экспансивная нагота оборачивается концентрированным нарциссизмом, жаждущим чужого взгляда. Vera Barklova&Ssanaya Tryapka надевают на моделей современную русскую идентичность - гламурный гопстайл в интерьере советской разрухи, где русское бедное играет на их успех. Автопортреты Максима Медведева выдают образ художника за искренний, но эти позы, эта манерность - постановочный портрет художника в юности. Евгений Музалевский интенсивно осваивает пространство своим телом, дионисийским прыжком и выверенной архитектурной композицией выпрыгивает из устойчивости любого медиума, расширяя границы своего тела. Резкие ракурсы Арнольда Вебера из серии «Вчера я все», нарочитые позы и черно-белая съемка выдают эстетическое и заслоняют собой реальное.

Как эстетическое, так и антиэстетическое в оптике всматривающегося взгляда оказывается замкнутым в искусственном дендизме, обращенным внутрь себя. И тогда любое суждение вкуса уже не имеет значения, так как перспективы смешиваются, и где-то между ними проступает независимый образ.

Елена Конюшихина